April 16th, 2015

Наблюдение

Писать аннотации на свои произведения -- скоротечная, но довольно противная работа. Особенно если еще кое-как помнишь антураж, но в чем соль интриги -- забыл. Открываешь книгу, начинаешь вспоминать -- и тут наступает нечто вроде праздника, потому что вдруг осознаешь: а ведь вещица-то, ей-ей, неплоха! Оно, конечно, нескромно, зато приятно.

И вспоминается некий древний грек, о коем было читано у Гаспарова. Этот папирусомаратель написал такое количество книг, что порой забывал, что такая-то книга уже написана, и писал ее сызнова.

Бузина, Калашников и др.

Подумалось: а ведь кому-то из тех укров, которые сейчас бурно радуются убийству, ну, скажем, Олега Калашникова, придется со временем жить на улице его имени. И либо терпеть это, помалкивая в тряпочку, либо валить в Канаду, либо (что скорее всего) агрессивно наскакивать на особо памятливых, тряся обильными телесами: "Я такая же жертва! Жертва пропаганды -- понял, нет?"